nadezda_044 wrote in books_darom

Categories:

Место действия — Соловецкий лагерь особого назначения

... Ф. сказал, что со временем будут читать только газеты или, на худой конец, дневники и воспоминания. Это самое честное, он сказал. Какая чушь! Все дневники и воспоминания — куда большее вранье, чем любой роман. В романе писатель думает, что он спрятался, и открывается в одном из героев, или в двух героях, или в трех героях весь целиком, со всей подлостью.

(Из дневника Галины Кучеренко, роман «Обитель», Захар Прилепин)

Знаете, как часто бывает: автор произведения в начале книги под заголовком «От автора» коротенько пишет что-то о своей работе, упоминает какие-то имена, какие-то события. Эпизоды из жизни еще откладываются в памяти, а вот имена... Имена сразу же напрочь забываются. Они еще ничего не значат для читателя. Они безликие. В хорошем романе по ходу событий у имён появляется не только характер, но и внешность, жесты, даже запах. А без них — набор букв.

Как только я начала читать роман «Обитель», меня не отпускал один вопрос: от чьего имени ведется повествование? С самых первых строк становится известно имя главного героя — Артём. Но кто это? Выдуманное лицо? Собирательный образ? Прадед автора романа? Откуда столько подробностей личного и даже интимного характера? Что-то мне подсказывает, что от Захара Прилепина, от него родимого! Иначе не звучало бы всё так ярко и убедительно. Спрятался... 

Эм, если бы у меня был выбор, хотела бы я знать подробности жизни молодого человека в полном расцвете его мужских лет? Теперь об этом поздно рассуждать. Ладно, для ознакомления... Немного главный герой потерял себя, свой характер в любовной истории. Это уже автора куда-то отнесло в сторону. А характер у Артёма интересный.

«Умной Эльзе», как я, трудно понять: как можно быть таким бесшабашным, таким неосторожным? Надо же головой думать! Вот сию минуту ты что-то сказал, дернулся, взъерепенился, но тебе же еще до завтра дожить надо. Или ты не собираешься? Не, ну я тоже не лишена поступков типа «либо грудь в крестах, либо голова в кустах» и «кто не рискует, то не пьет...» Но всё же, постоянно испытывать судьбу — это не моя тема. Что ж ты, Артём, лезешь на рожон? 

Зато частенько я, как и он, не могу определиться: нравится мне человек или не нравится; я на его стороне, разделяю его взгляды или я на другой стороне. Разговариваешь с одним человеком — входишь в его положение. Пожалеешь, посочувствуешь. Потом беседуешь с другим. И с его точкой зрения тоже соглашаешься. Круто, когда речь идет о противоборствующих сторонах одного и того же конфликта. Тогда я вообще теряюсь: а кто же из этих двух правее? Всегда хочется разделить на тех и других, правых и левых, белых и черных. Стукнулись машины на перекрестке, первая мысль — кто виноват?

Знаю-знаю, каждый человек по-своему прав. И добавлю из сто-лет-назад пошученного: «а по-моему, — нет». Вот говорят: все люди разные, каждый человек уникален, у каждого свой талант. Значит, каждый нужен. (Я имею в виду нормальных людей, договорились?) Это легко принять, когда человек почти, как ты, или хотя бы чуть-чуть, как ты. Тогда можно порадоваться — мы дополняем друг друга! А если человек совсем другой? Ну вот ничего у меня с ним общего нет. Скажу: да, он тоже часть Вселенной? Или все же с эмоцией, с возмущением: ну как так можно?!! 

Отвлеклась я. Тоже в сторону снесло. 

Теплом легли на сердце слова другого героя романа, владычки Иоанна: «... И бродят по Руси одни дети убийц святых мучеников, а новые мученики — сами дети убийц, потому что иных и нет уже. <...> Но и этих надо любить. <...>  Сил бы.» Я бы хотела иметь такую силу духа, чтобы оставаться христианином в любой ситуации. И, несмотря ни на что, все равно выбирать «любить». Искать именно эту тропинку. Не терять ее, какие бы ветры и ураганы ни обрушивались. Потому что она очень узкая. По ней мало кто ходит. Обычно идут дорогой ненависти или неприязни, непринятия, по крайней мере. Широкая дорога протаптывается. Ни одна травинка не может на ней прорасти. С такого большака не собьешься. Если только целенаправленно не захочешь сойти. 

Очень понимаю другую героиню — Галину. Особенно после прочтения ее настоящих дневниковых записей. Ну а как же, я же тоже женщина. А нам, женщинам, любви хочется. Пусть земной, но настоящей. И мужчины нравятся сильные. Галина настоящая и Галина в романе работала в Информационно-Следственном Отделе на Соловках. Ее сильный мужчина — начальник лагеря. Он не любит ее, несмотря на имеющиеся отношения. И она это прекрасно понимает. Могу предположить, что она начала вести дневник именно потому, что наболело. А поговорить не с кем, некому излить душу. Образованная женщина была! Не место ей здесь в лагере. Не место. А и место ли среди тех, кто революцию делает? Вот такую, чтобы «выбить колуном всё нутро России и наполнить другими внутренностями»?

Тоже мне, коммунисты-идеалисты. Вывернуть, переделать, до основания, построить новый мир, чтобы «никто» стал «всем». По-моему, богами себя возомнили. 

Ну, и самый главный бог лагеря — Федор Эйхманис. Всё схвачено, всё под контролем. Очень деятельный мужик был, цепкий. Много где успел проявить себя. Даже слишком много. Слишком сильный, слишком амбициозный. Женщинам такие нравятся. Но не Власти. Расстрелян в 1938 году. 

Так и кто ж такой Артём? Я долго думала, что это прадед Захара Прилепина. Просто под ненастоящим именем. Рассказывать историю жизни другого человека, переплетая со своим опытом, проще, если взять другое имя. Не помню как именно звали прадеда, но точно не Артёмом. В предисловиии же читала. Решила: дочитаю роман, потом к началу вернусь. Перечитаю предисловие, все имена тогда вспомнятся и отзовутся. 

Дочитала. Оказалось, что заключенный Артём Горяинов действительно был. Кончил плохо. Прадед помнит, что того блатные зарезали. 

Э-э, а где тогда прадед был? Его имя проскакивало в романе? А как его точно звали? Та-ак, посмотрим. Захаром (в честь него, что ли, Евгений Прилепин псевдоним взял?). Да, упоминал это имя «романный» Артём. Мне что теперь, весь роман перечитывать, что ли, чтобы вспомнить каким Захар предстает в романе, и связать его образ с реальным человеком? Пролистала каждую страницу в поисках заглавной буквы «З». «Низкоросл, кривоног, носат, не по возрасту щетинист». В плане низкорослости похож на прадеда, да. В плане характера: каким его вспоминает правнук и как описан Захар в романе — не похож.  Мог измениться, конечно. Отчасти. Жизнь долгую прожил.

Артёма из романа тоже лагерная жизнь изменила. Стал незаметен, невнятен, обычен — серая масса. Сломали. Ах, все-таки не устоял. Могло ли быть иначе? После всех поворотов судьбы и треволнений как не сломаться? А потом раз! Небольшой эпизод из жизни лагерников — и видишь, что нет, что-то осталось от прежнего человека. Какая-то его особенная черта характера. Она спрятана, задавлена внутрь себя, но она есть. Всё та же бесшабашность. Но в реальности получилось — «голова в кустах».


promo books_darom march 24, 15:59 3
Buy for 10 tokens
Сновидения уносят нас в ирреальные миры, — порой прекрасные, яркие и насыщенные чем-то необыкновенным, а, порой, пугающе-страшные, от которых мы просыпаемся среди ночи в холодном поту. В связи с этим вспоминается Франсиско Гойя и его знаменитые офорты из серии «Капричос» с…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded