Category: история

Царевна-Лебедь

С днём дарования Конституции

В 1993 году президентом Ельцыным была утверждена новая Конституция, по которой мы сейчас и живем. Она практически не менялась. Так, слегка редактировалась. Если срок президенского правления сделать не (ч.1 ст.) 4 6, а, скажем 20, то учитывая слово подряд, с небольшим перерывом в 20 лет, править можно вечно.







promo books_darom april 12, 2013 21:11 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Архитектурное бюро MVRDV спроектировало библиотеку "Книжная Гора". Действительно, она внешне напоминает гору книг, покрытых стеклянной оболочуой. Публичная библиотека расположена вблизи Роттердама, стоит на рыночной площади и открыта для горожан и туристов . Здание в форме пирамиды…
Царевна-Лебедь

999 спектаклей онлайн

Этого точно хватит на всю жизнь. Смотреть — не пересмотреть!


Перед вами чудесный список, где собраны многие спектакли наших театров, и мы просто не смогли не поделиться этими сокровищами с вами. Настоящий праздник для тех, кто любит театр так, как любим его и мы.

1-9

10 дней, которые потрясли мир (Театр на Таганке, 1987 г.)

12 стульев (Ленинградское телевидение, 1966 г.)

31 отдел (БДТ, 1972 г.)

451 по Фарейнгейту (Московский театр «Et Cetera», 2012 г.)

№ 13 (Номер 13, МХТ, 2003 г.)

А

А король-то голый (телевизионный спектакль, 1992 г.)

А это случилось в Виши (Телевизионный спектакль, 1989 г.)

Абонент временно не доступен (Телевизионный спектакль, 2012 г.)

Аз и Ферт (Телевизионный спектакль, 1981 г.)

Актриса (Телевизионный спектакль, 1969 г.)

Аленький цветочек (Московский театр им. Пушкина, 2012 г.)

Али-баба и сорок разбойников (телевизионный спектакль, 1983 г.)

Collapse )


Книги

Фашистский меч ковался в СССР

Оригинал взят у vasily_sergeev в Фашистский меч ковался в СССР
Бывает так: делает химик бомбу, готовит рубчатую оболочку, чтоб на мелкие осколки разлеталась, смешивает серу, селитру и уголь в нужных количествах... Но вдруг стукнет нечаянно  металлом о кремень - и вот уже бомба взрывается у него самого в руках, кромсая осколками его тело, и хорошо, если жив останется...
Или дрессировщик натаскивает овчарку, чтоб она воров ловила, свирепой была и беспощадной. Но в один прекрасный день она срывается с цепи, набрасывается на дрессировщика и калечит его самого...
Вот примерно то же самое получилось у Сталина с Гитлером. Гитлер - проект большевистский. Задумка была великолепной: натравить Гитлера на Европу, а потом, когда и Германия, и ее противники достаточно ослабнут в боях между собой - самому войти в Европу и "освободить" ее вплоть до Франции и Испании. В точном соответствии с формулой Гарри Трумэна "...и пусть они убивают друг друга как можно больше..." Но не все получилось, как хотелось. Гитлер сорвался с цепи и бросился на своего дрессировщиков. Почему сорвался, кто ему подсказал - вопрос отдельный, там море загадок. Ну а пока - о том, как СССР выковал фашистам меч:
Фашистский меч ковался в СССР

Фашистский меч ковался в СССР


Название: Фашистский меч ковался в СССР
Автор: Дьяков Ю.Л., Бушуева Т.С.
Год издания: 1992
Издательство: Советская Россия
ISBN: 5-268-01487-0
Страниц: 384
Формат: PDF
Размер: 112,7 Мб (+3%)
Мало кто знает о том, что германский вермахт (рейхсвер) в обход версальских запретов набирал силу на нашей земле. В СССР в глубокой тайне строились и действовали совместные заводы, аэродромы, танковые и авиационные школы. Здесь обучался цвет фашистского вермахта. Основы советско-германского военного сотрудничества закладывали Ленин, Троцкий, Сталин.
Предлагаемые вниманию читателей документы до сих пор не видели свет: поставленный на них 50 с лишним лет тому назад гриф "совершенно секретно" надолго упрятал их в архивный ГУЛАГ, исключил из сознания народа.
Авторы считают своим долгом, опираясь на изученные материалы, сказать всю правду, во всей ее полноте, сложности и противоречивости.

Скачивать здесь

Кстати, и ролики можно на Ютубе посмотреть:Collapse )


Книги

Электронная библиотека mexalib

Оригинал взят у vasily_sergeev в post
Screenshot
Повседневная жизнь папского двора времен Борджиа и Медичи. 1420-1520
Эрс Жак
История папского правления в Риме восходит к VIII веку, но лишь в конце XIV–XV веках власть пап приобретает необыкновенную значимость. Вынужденные покинуть Рим в 1307 году и более чем на три четверти века обосноваться во Франции, в Авиньоне, папы возвращаются в Вечный город лишь в 1378 году. И...
2007 год
3.32 МБ
Collapse )



Книги

История древнего мира

Оригинал взят у vasily_sergeev в История древнего мира
История древнего мира
Автор: Ф. П. Коровкин
Название: История древнего мира. Учебник для 5 класса.
Издательство: Учпедгиз
Год: 1962
Страниц: 256+8
Формат: DJVU
Размер: 24 МБ
Качество: Отличное, 600дпи, цветные обложки и иллюстрации и карты
Скачивать здесь
История рассказывает, где и когда жили люди, как их труд преобразил Землю, как и почему постепенно изменялась их жизнь и как она стала такой, какой мы её знаем сейчас. В истории нет вымыслов. История — наука. В ней рассказывается то, что учёные узнали о жизни народов, населявших раньше и населяющих в настоящее время Землю. История народов всего мира с древнейших времён до наших дней называется всеобщей или всемирной историей...

Collapse )</div>

ИРИНА ИЛЬИНИЧНА ЭРЕНБУРГ часть 1

Шуламит ШалитШуламит Шалит
«Рюмочка свежей клубники». О дочери и внучке Эренбурга

Ирина Ильинична, так же, как и её отец, Илья Григорьевич Эренбург, была неотделима от России, разделяя с ней и радости и скорби. Оба они любили и Францию, Париж. Вдыхали парижскую атмосферу легко и непринужденно. «Там я чувствую себя женщиной», – говорила Ирина. Она так хороша на французских фотографиях – в шляпке, в элегантном костюме. Ей дышалось там легко. Собственно, это и была ее родина. Она ведь родилась во Франции.

Ирина Эренбург. Париж, 1930

Личность дочери Эренбурга заинтересовала меня, когда стало известно, что ей не только удалось спасти от КГБ, хранить и сохранить рукопись «Черной книги», но и переправить ее именно в «Яд ва-Шем», в Иерусалим, в Израиль. Спустя годы я познакомилась с приемной дочерью Ирины Ильиничны. Попробую рассказать об обеих женщинах.

Ирина Эренбург с Фаней (Фейгой) Фишман. Фото М. Наппельбаума, 1946

В мемуарах Ильи Эренбурга «Люди, годы, жизнь» написано: «В конце 1909 года на одном из эмигрантских вечеров я познакомился с Катей, студенткой медицинского факультета первого курса. Влюбился я сразу, начались долгие месяцы психологических анализов, признаний, вспышек ревности».

Официально в браке с Екатериной Оттовной Шмидт он не состоял, и в метрике, которую и сама-то Ирина увидела впервые после смерти отца, написано: «25 марта 1911 года в 3 часа утра родился ребёнок женского пола, названный Ириной-Наталией, дочь Катрин-Клары Шмидт – уроженки Санкт-Петербурга (русская), 23 лет, проживающей в Ницце». «Отец, естественно, не был указан. Нотариус, повертев эту бумажку, решила, что моей метрикой будет книга мемуаров Эренбурга». (Где водятся такие нотариусы?)

Так что первой фамилией была Шмидт. «Мама ушла от Эренбурга ещё во Франции», – пишет Ирина. – «Ушла к его другу Тихону Ивановичу Сорокину». Сорокин (1879-1959) был искусствоведом, явился прообразом Алексея Спиридоновича Тишина в романе И. Эренбурга «Необычайные похождения Хулио Хуренито…».

Эренбург о Сорокине осенью 1912 года: «Он чем-то напоминал мне Чехова, может быть, добротой, душевной стеснительностью, умением выслушать и понять... заставил меня снова взять книги Чехова... благодаря Тихону Чехов с тех пор стал моим любимым писателем». Через год: «Осенью Катя сказала мне, что решила выйти замуж за Тихона. Я погоревал, поревновал, но примирился. У нас с Катей жизнь не клеилась, мы были людьми с разными характерами, но с одинаковым упрямством. Да и к Тихону я успел привязаться. Они взяли мою Ирину и жили в Пуатье». Ирина через много лет скажет, что мать «ушла потому, что мечтала создать семью, а с моим отцом это было невозможно. Они долго любили друг друга – я это выяснила, прочитав пачку писем Эренбурга к маме, которые нашла в тайном ящичке буфета в Проточном переулке».

Так Ирина стала Сорокиной. Эренбург продолжал дружить с ними. Путешествуя, старался посещать их и впоследствии помогал, чем мог. Ирина вспоминает посылки, которые Эренбург посылал им в голодный Петроград в 1919 году: её поразила белизна муки и яркие акварельные краски, которые она «не удержалась и лизнула». «Никто из взрослых, – пишет Ирина, – не нашёл нужным объяснить мне перемены, произошедшие в моей семье. Я всю жизнь называла Сорокина папой, а Эренбурга – Ильёй».

До шести лет Ирина жила во Франции. В 1917 году она оказалась под Петроградом у бабушки и деда, родителей матери.

Из мемуаров Эренбурга: «Они жили у отца Кати, который не мог слышать моего имени: ко всем прочим грехам я был евреем. Катя тайком от отца привела ко мне Ирину». В кафе «Ампир» он угостил дочку белым хлебом с повидлом, потом они гуляли по Невскому: «Девочка попросила, чтобы мы зашли в Казанский собор; там она тотчас стала на колени и приказала мне последовать её примеру. Я не послушался».

А вот из воспоминаний Ирины: «На случай провала революции – она (мама) меня крестила. Мне помазали лоб водой и подарили крестик. Эренбург поджидал меня у выхода из церкви. Он повел меня в кондитерскую и сказал: "Можешь съесть столько пирожных, сколько захочешь"». Но верующей Ирина не стала. Была атеисткой, как и её отец. Перед смертью деда, Отто Шмидта, до революции имевшего два доходных дома в Петербурге и целую улицу домов в пригороде, Ирина, по настоянию матери, встретилась с ним. «Я навестила этого чужого мне старика, он ослеп, ютился в отведенной ему каморке в некогда принадлежавшем ему доме в Лесном и целыми днями наощупь собирал гвозди на мостовой, чтобы заново построить дома. Я... напомнила, как он моего отца-еврея не пустил в дом, но увидела, что ему стало безразлично, была ли его внучка полукровкой, дочерью известного писателя Эренбурга. Я убрала комнату, перемыла посуду и с лёгким сердцем ушла».

Жизнь Ирины Ильиничны Эренбург угасла 17 июня 1997 года. Она прожила 86 лет. Любила жизнь и незадолго до смерти говорила приемной дочери Фане: «Хочу выздороветь, надо написать ещё одну книгу».

Фаня: «В последние годы она освоила компьютер, оставалась живым и интересным собеседником, поддерживала движение за демократию и свободу в России».

В 1995 году по просьбе немецкого журнала Ирина Ильинична заполнила предложенную ей анкету. На вопрос «Ваша мечта о счастье?» ответила: «Вечная молодость, особенно теперь, когда в России так интересно». – «Что было бы для Вас самым большим несчастьем?» – «Не мочь любить».

Эренбург писал:

Молодому кажется,

что к старости

Расступаются густые заросли,

Всё измерено, давно погашено,

Не пойти ни вброд, ни

врукопашную,

Любит поворчать и, тем не менее,

Он дошёл до точки

примирения.

Ирине стариковская ворчливость была совершенно чужда. Но примирилась ли она со своей неласковой судьбой? Написав в далёкие тридцатые годы и издав под именем Ирины Эрбург изящную и раскованную повесть «Лотарингская школа: записки французской школьницы» (Москва, 1935), она до конца жизни так и не увидела её переизданной. Ирина опубликовала десятки очерков, во время войны была корреспондентом газеты «Уничтожим врага», писала сценарии к документальным фильмам, но все это о другом, о других, о себе больше не писала. И беллетристикой занималась только в качестве переводчицы. Мы не всегда обращаем внимание на имя переводчика, но вот передо мной список книг, переведенных Ириной Эрбург, тут Андре Стиль и Моруа, Гамарра, Тери, Мальро...

Только после смерти Ильи Эренбурга в 1967 году, переведя «Жизнь Тулуз-Лотрека» Анри Перрюшо, она впервые подписалась своим настоящим именем – Ирина Эренбург, официально полученным тоже не в час своего рождения, а в возрасте 13 лет.

Воспоминания о своём детстве и юности Ирина написала в 1989 году, в 78 лет. Из них мы узнаём, что у неё были сестра Наталья и брат Серёжа, дети матери и Сорокина. Воспоминания охватывают период её жизни от первого приезда из Франции в Россию и до возвращения к отцу во Францию в 1924 году. Тогда-то она и стала Ириной Эренбург.

И ей и нам повезло в том, что многие годы спустя Ирина обнаружила свой дневник, о котором никто не знал и о котором сама она совершенно забыла. В книгу «Разлука», изданную в Израиле её приёмной дочерью Фаиной Палеевой в конце 1998 года, вошли и воспоминания о детстве и «Дневник» Ирины Эренбург военных лет, начатый 3 ноября 1941 года и не завершенный, как бы оборванный...

Последняя запись в нем сделана 24 ноября 1945 года. Всего одна строка: «В Нюрнберге процесс. Илья, видно, там». Спустя много десятилетий она вернулась к повествованию о своей жизни (об этом – во вступительной статье Фаины Палеевой и Бориса Фрезинского), впрочем, и оно осталось незаконченным.

Стиль не только дневника, но и воспоминаний таков, что скорее напоминает тезисы, наброски к будущему подробному осмыслению и рассказу, которого с нетерпением ждешь, но продолжения так никогда и не последовало. Жаль, потому что потенциал был немалый – для самого краткого описания человека или какой-то запомнившейся сценки, ситуации Ирина находит точные слова, выразительные детали. Она искренна и нелицеприятна.

«В одном из флигелей, кажется (на Фонтанке – Ш.Ш.), жила странная дама. Высокая, худая, закутанная в черную шаль, она выделялась своей горделивой осанкой, за что я ее про себя называла королевой... Ее стихи я прочитала много позже и познакомилась с нею, вернувшись из Парижа. Я ее запомнила во дворе Шереметьевых». Это, разумеется, об Ахматовой. Легкие и точные штрихи – и картинку можно дорисовать, довоображать…

О сестрах Ильи Эренбурга немного больше. «Женя вела хозяйство. Белла была похожа на Илью. Она торговала на Сухаревке сахарином и приносила полотенца керенок, которые она дома разрезала. Была еще одна сестра – Маня, слывшая красавицей. Маня была больна манией преследования, и никто не знал, где она жила. В Париж она приехала позже сестер. Во время оккупации Белла и Женя с Юркой (сын Жени) выжили, никуда не уезжая. Их никто не выдал, а Маня погибла… До войны она изредка приходила к Илье в кафе. Одета она была как нищенка. У нее были пряди волос разного цвета – лиловые, желтые, зеленые. В то время она зарабатывала тем, что показывала на своих волосах клиентам какой-то парикмахерской разные оттенки красок. Я стеснялась тети, а Илья радовался, что она появилась, и отдавал ей все деньги, которые у него были. Брата она боготворила, говорила ему нежные слова, но своего адреса не давала. Белла и Женя тоже очень любили Илюшу: первая переписывала его статьи, а вторая – угощала очень вкусными блюдами, зная его вкусы. Все три сестры были убеждены, что в Эренбургах течет голубая кровь. Откуда? Для меня это так и осталось загадкой».

И для нас осталось немало загадок, но запоминаются не только «пряди разного цвета», но и взаимная любовь между братом и сестрами, и необыкновенная доброта «Ильи»

За два года до смерти Ирины Эренбург в Берлине вышла книга “So habe ich gelebt”[1] («Так я жила»). История этой книги такова. Последние тридцать лет жизни Ирина Ильинична работала над архивом и литературным наследием отца, в частности, разбирала его эпистолярный архив, составивший тысячи писем, полученных Эренбургом, начиная с 1941 года. Результатом её самоотверженной и кропотливой работы стали и дополненные издания «Черной книги» (Киев, 1991, Вильнюс, 1993, оба – с предисловиями Ирины Эренбург, а мы помним, что «Черная книга» на русском языке впервые увидела свет в Израиле в 1980 году), и «Советские евреи пишут Илье Эренбургу. 1943-1966» (Иерусалим, 1993), и «Неизвестная чёрная книга» (Иерусалим – Яд ва-Шем, Москва – Госархив РФ, 1993).

Так что ни написанием собственной биографии, ни личным творчеством все эти тридцать лет Ирина, в общем, не занималась. Но в 1979 году она познакомилась с немецкой журналисткой и переводчицей Антье Леетц, которая была очарована прямотой Ирины, её умом и обаянием. Они поддерживали связь, а позднее Антье решила, что жизнь самой Ирины заслуживает того, чтобы о ней, а через неё и о времени, в котором она жила, было рассказано. Антье стала записывать свои интервью, вылившиеся в длинные монологи Ирины, на кассеты... Одну из них я прослушивала, к примеру, часа полтора. Голос хрипловатый: Ирина курила. О разных событиях жизни рассказывает увлекательно, порою с юмором, точные даты подзабыла, сама же подсмеивается над этим. Любопытны детали. Вернувшись во Францию («Мне было 12 лет, когда я снова познакомилась с отцом»!), она продолжала учебу, позднее окончила Сорбонну, стала психологом. И вот через 10 лет она снова в Москве: «Вырубили Садовое кольцо. Сталин боялся газовой атаки, боялся, что в листьях застревает газ...»

В 1933 году Ирина возвращается в Москву и выходит замуж.

Свадьбу с Борисом Лапиным, писателем, поэтом, путешественником, журналистом, праздновали у неё в Московском институте гигиены труда и профессиональных заболеваний имени Обуха[2].

Ирина Эренбург – сотрудник Института им. В.А. Обуха. Москва, 1934

Ирина записывает: «Дали кашу пшённую с курицей, я нашла там только перья, но нам казалось это роскошным... В диетическом магазине на Арбате купила спаржу, это было удивительно. Что-то можно было купить. Но ходили в кино, в кафе "Националь". Я думаю, что всё было недорого, мы были очень бедные».

Когда прикладную психологию объявили лженаукой, Ирина осталась без работы, пошла учиться на физиологический. Но там «резали лягушек», это было не по ней, и она ушла. И вот тогда-то написала свою «Лотарингскую школу»; потом занялась очерками, писала о разном, например, о дегустации вин: «все напились, а я их, бедных стариков, вытаскивала на себе».

Ирина вспоминает и о вещах более серьезных, в частности, о терроре. Как они сами себя обманывали: этого взяли потому, что шёл в японское посольство (жуткий грех!), а парижскую подругу Наташу Столярову арестовали, мол, потому, что встречалась с иностранцами, «ходила с ними в кино». Потрясло не то, что арестовали, а то, что из мест заключения в 1956 году она вышла «стопроцентной патриоткой». Ирину сильно удивило, что даже в лагере рожали и некоторым давали навещать детей в тюремных яслях. «У нас зверское, что ли, государство?» – отвечала на ее удивление Наташа. Ирина уже знала, что зверское. Были ли они по-настоящему откровенны друг с другом? Знала ли Ирина, что, став после лагеря секретарем у ее отца, Наталья Столярова именно в кабинете Эренбурга хранила опасную тогда рукопись книги А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ»?

Из мемуаров И. Эренбурга: «В конце декабря я получил телеграмму из Москвы: «Вышла замуж Бориса Лапина фамилия адрес прежние поздравляю Новым годом Ирина»... Слова о фамилии и адресе, – пишет Эренбург, – мне показались забавными – были в этом и характер Ирины, и характер эпохи». Эренбург о романе с Лапиным не знал, хотя ещё за год до этого познакомился с целой группой молодых писателей, среди которых были и неразлучные друзья Борис Лапин и Захар Хацревин. Эренбург пишет о Лапине с уважением и любовью, он узнал его лучше, когда молодые, после разных мытарств, поселились в его квартире в Лаврушинском переулке. Лапин знал множество языков, обожал путешествия, объездил селения Памира, был с археологами в Крыму, дважды в Монголии. Был мужественным, любил опасность. «Но когда в 1937 году начали бесследно исчезать друзья, товарищи, знакомые, он душевно сжался... Порой он шутил с Ириной, со мной, – пишет Эренбург, – а когда снимал очки, я видел в его глазах грусть и недоумение».

ДАЛЬШЕ..............
Книги

Американцы считали автора "Лолиты" сатириком и чудаковатым гением...

Оригинал взят у igorinna в Американцы считали автора " Лолиты" сатириком и чудаковатым гением...


Спор с Богом: почему Набоков написал «Лолиту»
Американцы считали автора скандального романа сатириком и чудаковатым гением
55 лет назад, 18 августа 1958 г., один русский эмигрант обессмертил своё имя и обогатил все языки мира целым рядом новых слов.
Для этого потребовались не только его талант, но и коммерческая смелость администраторов издательства «Патнэм»: они разглядели в работе русского настоящую золотую жилу. Русского звали Владимир Набоков. Слова, которые ассоциируются с этим именем, - «нимфетка» и «Лолита». Собственно, роман, изданный в США тем августовским днём, так и называется - «Лолита».

0



Владимир Набоков с супругой Верой Слоним в швейцарском отеле Le Montreux Palace, где писатель жил с 1961 по 1977 годы.

Collapse )


Юная Царевна

Галерея советских школьных учебников

Оригинал взят у vasily_sergeev в Галерея советских школьных учебников

Галерея советских школьных учебников

Начальная школа 60-80-е года. СССР.

.
Букварь
для 1 класса 1959 г.
.
Букварь
для 1 класса 1962 г.
Букварь для 1 класса.Н.Архангельская. 1970 год.
Букварь
для 1 класса 1970 г.
q
Букварь
для 1 класса 1985 г.
Collapse )


Книги

Выставка в Санкт-Петербурге "От бересты к бумаге. Книга Древней Руси."

Развивая тему рукописных книг (пост от 10 января) предлагаем материал о выставке древнерусской книги в Санкт-Петербурге.
9 декабря в Арапском зале Зимнего дворца открылась выставка "От бересты к бумаге. Книга Древней Руси", представляющая семьдесят четыре экспоната из собрания Новгородского музея-заповедника. Выставка дает возможность увидеть берестяные грамоты и церы, писала и чернильницы, рукописную и печатную книгу из крупнейшего центра средневековой книжности.
Комплекс археологических предметов XI-XV веков знакомит с самым ранним этапом истории древненовгородской письменности. В этот период своеобразными записными книжками горожанина были церы - деревянные дощечки, покрытые воском, на которых можно было делать заметки, писать черновики, рисовать. По мере необходимости старый текст стирался и сглаживался, освобождая место для новых записей. Древнейшей сохранившейся церой сейчас является Псалтырь начала XI века, найденная на Троицком раскопе Новгорода. Особые условия хранения не позволяют перевозить Псалтырь, поэтому о ней расскажет небольшой фильм. На выставке представлены две церы из Троицкого раскопа. "Новгородская" цера XII века, судя по остаткам надписи, принадлежала сборщику дани. Другая цера, второй половины XIV века, имеет западноевропейское происхождение.

Collapse )

Выставка продлится до 19 февраля.